«Всё кажется: вот маску я сниму…»

Щелчок «мышкой» – и картина из виртуального альбома Игоря Лягина распахивается на весь монитор. Передо мной – клоун за столом, а в тарелке у него… Что за фантазии художника! – Вы любите живопись? Я вздрагиваю и понимаю: это же говорит сам герой картины! Голос звучит весело, лишь голова, тяжело опёршаяся на руки, выдаёт усталость.

– Я нынче не клоун, а скоморох. Шут на русских ярмарках, гуляниях, праздниках. Шуты «заводили» людей на игры, кривлялись, пели и выкрикивали всякие глупости. Такой, знаете, простецкий юмор, он и сейчас многим нравится.

Собеседник вздыхает. Разноцветные «фенечки» уныло свисают с колпака. Рот по привычке растянут в улыбке, но глаза, грубо обведённые чёрным, невеселы. Сплошной слой грима превратил лицо в маску, но видно, что он немолод.

– Я ведь актёром хотел стать. А поехал в театральный поступать – не взяли. Ни внешности, сказали, ни таланта. Пошёл в цирк уборщиком. Как-то на гастролях клоун заболел. Я и говорю: давайте выйду на замену. Роль-то столько раз видел, что выучил. Так на манеже и остался. Клоунаду не полюбил, но… Привык. Помните, у Пугачёвой: «Арены круг и маска без лица»?

Маска, она прилипает к человеку. Спросите на улице первого встречного – где сыграл Юрий Никулин? Все назовут комедии. А ведь он драматические роли тоже играл. И как играл! Но запомнили лишь клоуна.

Мне хорошо – живу один. Дома играю роли из Чехова, Шекспира, Шиллера. Накал страстей, бывает, душу переворачивает. А потом надо идти и чудить на арене. Люди радуются, дети смеются – и мне приятно, понимаю, что нужен. Но сердцу-то не прикажешь…

– А любимые цирковые номера есть?

– Есть один. Сам его придумал. Летит бабочка, я гонюсь за ней. Спотыкаюсь, машу руками, потом падаю и лежу. Музыка стихает, свет слабеет, а бабочка садится мне на руку. И зал, который только что хохотал, затихает.

Клоун достаёт из стола яркого тряпичного мотылька и кладёт перед собой на тарелку.

– Вот она, видите? Древние верили, что после смерти душа человека улетает в виде бабочки.

– У неё и раскраска, как у вашего клоунского костюма.

– Ну, да, это ведь душа моя. И когда я на арене валяю дурака, то словно что-то отрезаю от неё. Много лет, кусочек за кусочком.

Собеседник берёт в руки нож, вилку и... Бабочка взлетает! Я раскрываю рот от изумления:

– Как вы это делаете? Клоун подмигивает:

– Это не я, это она. Душа-то бессмертна. И свои главные роли я ещё сыграю! Обязательно сыграю!

Поделиться в соц. сетях

Живопись


Живопись Живопись

Графика


Фотографии


Биография